Представляем читателям полный текст доклада последнего фактического начальника штаба Корниловской ударной дивизии полковника Евгения Эдуардовича Месснера, сделанный им в Галлиполи на собрании слушателей военных курсов, офицеров-генштабистов 16-го июня 1922-го года. Этот доклад стал первой известной научной работой Месснера, будущего выдающегося военного теоретика в Русском Зарубежье. Она была написана на основе как личных впечатлений самого Месснера, так и на основании опросов, проводившихся им в Галлиполийском лагере, среди бойцов и командиров Русской армии.

В докладе содержится детальный анализ («по свежим следам») недавно завершившейся т.н. «Заднепровской операции» (октябрь 1920-го года), имевшей важное военно-политическое значение для белого Крыма.

В случае ее успешного проведения предполагалась не только блокада «Каховского плацдарма» красной армии, но и возможное объединение с действующими на встречном направлении силами 3-й Русской армии и вооруженными силами Украинской народной республики, наступавшими со стороны польского фронта.

В условиях окончания советско-польской войны и начавшейся переброски основных сил РККА на «врангелевский фронт» это позволило бы Русской армии генерал-лейтенанта П. Н. Врангеля существенно расширить театр военных действий, а также наладить более тесную координацию с крестьянскими повстанческими отрядами на Правобережье Днепра и, возможно (на что также рассчитывал штаб Врангеля), добиться возобновления боевых действий Войска Польского против РККА.

В международном положении южнорусского Белого движения успех операции приводил бы к укреплению государственного статуса белого Крыма, только что признанного Францией «де-юре».

Неудача же операции сводила все боевые усилия Врангеля исключительно к оборонительным действиям и «уходу в Крым» (что, отнюдь не предполагало, тем не менее, его неизбежной «эвакуации»).

В докладе Месснера содержится много ценных сведений, относящихя к планированию операции, к организации взаимодействия отдельных воинских частей Русской армии, состоянию фронта и прифронтовой полосы Приднепровья (военно-политической составляющей Заднепровской операции Месснер намеренно не касался).

Оригинал доклада содержится в фондах Государственного архива Российской Федерации (ГА РФ).

Публикация В. Ж. Цветкова.

Месснер Э. Заднепровская операция Русской армии осенью 1920-го года.

Предметом настоящего доклада является выполнение Заднепровской операции, предпринятой генералом Врангелем в конце октября 1920-го года. По сравнению с докладами до сего времени, прочитанными в нашем Обществе, тема эта не может быть признана узкой, но боевые события последнего периода существования Крымской армии столь интересны и в то же время так малоизвестны, что я осмеливаюсь предложить этот доклад Вашему вниманию, воспользовавшись для его составления дневником и воспоминаниями лиц, занимавших ответственные должности в армии.

Десант генерала Улагая на Кубань осенью 1920-го года окончился тяжелой неудачей: материальный успех - усиление отряда несколькими тысячами бойцов и значительным количеством лошадей - не мог сравниться с тем моральным поражением, которое потерпела Русская армия в ее попытке образовать новый театр военных действий. Главное Командование придавало громадное значение кубанской неудаче и вследствие этого отдало распоряжение «готовить суда для десанта в Одессу», что в расшифрованном виде обозначало «приготовить транспортные средства для эвакуации Крыма». Подобная оценка отнюдь не страдала излишним пессимизмом, ибо последствия поражения генерала Улагая были чрезвычайно серьезны. Только сильные и вполне здоровые войска могут более или менее безнаказанно переживать неудачи, но для болезненного организма Крымской армии всякий удар имел роковое значение. Возвращение десанта выявило самым жестоким образом слабость армии и разрушило надежду на кубанских казаков, а следствием этого был надлом духа, чувствовавшийся и на фронте, и в тылу.

Тем не менее, надлежало что-либо предпринять, так как промедление и потеря инициативы грозили смертью. Не довольствуясь существовавшим численным превосходством, большевики двинули с западной границы на Крымский фронт три пехотные дивизии и конную армию Буденного. С подходом этих частей дальнейшая борьба в Северной Таврии стала бы для белых немыслимой, несмотря на всю доблесть войск, ибо «и для героев есть невозможное».

Красные, усиливая и пополняя группу, прикрывавшую Донецкий бассейн, направляли свои подкрепления главным образом в район Каховки, нанося новый, на этот раз действительно грозный удар, парализовать который было делом нелегким, вследствии малочисленности и растянутости Русской армии.

Последняя к 20-м числам сентября занимала примерно следующее положение (см. схему 1): 1-я армия (генерал Кутепов) действовала на активном участке между Азовским морем и Днепром, причем Донской корпус занимал фронт Волноваха - Гуляй-Поле, а 1-й армейский корпус прикрывал Александровск, утвердился на острове Хортица и выбросил в направлении на Синельниково 1-ю Кубанскую казачью дивизию. В резерве командующего армией была Корниловская ударная дивизия, расположенная у Мелитополя. На участке 1-й армии большевики превосходящими силами предприняли наступательные действия и лишь доведенное до виртуозности искусство маневрирования давало возможность дивизии удерживать занимаемую линию.

Вдоль Днепра растянулись части 2-й армии (генерал Драценко). Причем от с. Балки до с. Канры Западные за рекой велось лишь наблюдение. Против Каховки стояли 6-я, 13-я и 34-я пехотные дивизии, далее до Кинбургской косы берег занимали слабые части. Армейским резервом были - 7-я пехотная дивизия, формировавшаяся в районе д. Агайман, и Терская казачья бригада, расположенная в д. Серогозы.

В резерве Главнокомандующего была 1-я конная дивизия (деревня Нижние Серогозы).

Донкорпус - 4 000

Корниловцы - 1 800

Дроздовцы - 2 500

Марковцы - 900

Бабиевская конница - 1 200

42-й Донской полк - 400

2-й корпус - 3 000

Морской отряд - 120

Терская бригада - 600

1-я конная дивизия - 1 400

2-я конная дивизия - 2 000

Итого 17 920.

Общая численность Крымской армии не превышала 18 000 штыков и сабель. Большевики же имели в боевой линии и в резерве не менее 35 000 штыков и сабель, не считая шедших с Польского фронта резервов.

С подходом последних красные, несомненно, предприняли бы наступление, повторив свой излюбленный маневр - прорыв от Каховки к перешейкам.

Чрезвычайно неблагоприятное для Русской армии соотношение сил предсказывало решение выйти из-под удара и скрыться за Перекопскими позициями. Другой план - сосредоточить маневренную групппу в районе с. Серогозы для действия в тыл прорывающемуся к перешейкам противнику. План, уже дважды дававший отличные результаты, сулил теперь мало надежд на успех, потому что всякий маневр мог быть парализован подавляющей численностью большевиков.

Наконец, третье решение этой сложной задачи со многими неизвестными заключалось в том, чтобы разбить противника по частям: не дожидаясь подхода резервов. Ликвидировать Каховскую группу красных действиями в тыл ее.

По многим причинам - стратегическим, экономическим, политическим и международным - (рассмотрение коих не входит в рамки настоящего доклада), Главное Командование остановилось на последнем плане - на переправе через Днепр с целью захлопнуть, наконец, Каховские ворота, которые, в течение всего лета, не удавалось закрыть, а приходилось подпирать плечом, преграждая путь незванным гостям.

Для переправы через Днепр имелось четыре удобных пункта: у Александровска, Никополя, Ушкалки и Б. Лепетихи.

Форсирование Днепра у Б. Лепетихи сразу выводило бы в тыл войскам Каховского тет-де-пона и давало бы возможность разбить их до подхода перебрасываемых с польского фронта подкреплений, тем более что согласование действий переправлявшегося отряда с корпусом, стоявшим против Каховки, было вполне осуществимо, благодаря малому расстоянию между ними.

Но река здесь очень широкая, а противоположный берег господствует.

Переправа у Ушкалки была удобнее и с тактической, и с технической точек зрения, но при этой комбинации необходимо было сперва разбить 2-ю конную армию противника, сосредоточенную в районе ст. Апостолово, и только после этого являлась возможность двигаться к Каховке.

Эти же плюсы и минусы принадлежали и переправе у Никополя, но еще большее удаление от Каховки делали ее малопригодной для задуманной операции.

Наконец, преодоление узкого и мелкого рукава Речище с острова Хортицы серьезных затруднений не представляло, но нанесение удара в этом пункте, удаленном от Каховки на 150 верст, сделало бы весьма проблематичным достижение основной цели.

Кроме этих, было много перечисленных выгод и недостатков переправ. Но на выбор повлияло еще одно соображение - Кубанская дивизия, предназначенная к участию в операции, была занята в районе Синельниково. Причем при форсировании реки в каждом из вышеперечисленных пунктов, кроме Хортицы, ее пришлось бы заблаговременно снять с фронта для переброски к месту сосредоточения Ударной группы. Командующий же 1-й армией считал необходимым возможно дольше удерживать эту дивизию у себя.

С учетом приведенных соображений и многих других было принято среднее решение. Чтобы очень рано не лишать генерала Кутепова Кубанской дивизии, переправить ее с Корниловцами у Александровска, а главным силам форсировать реку у д. Ушкалка, то-есть не слишком далеко от Каховки и настолько близко от Александровска, чтобы соединение отрядов не встречало чрезмерных затруднений.

Таким образом, план операции вылился в следующую форму. Частям 2-й армии переправиться у д. Ушкалка, выставить заслон против ст. Апостолово, бросить конницу в сторону Никополя, где искать соединения с частями 1-й армии, которым, переправившись напротив Александровска, двинуться на Никополь, и, по соединении отрядов под общим начальством генерала Драценко, наступать на Апостолово, разбить 2-ю конную армию и затем двинуться в тыл Каховскому тет-де-пону. Как изволите видеть, план был весьма сложен, чрезмерно сложен.

Для выполнения его были предназначены следующие силы. Из состава 1-й армии - Корниловская ударная дивизия (1 800 штыков) и 1-я Кубанская казачья дивизия (1 200 шашек). Кроме того, для обеспечения переправы у острова Хортицы на правый берег должна была быть переброшена Марковская дивизия. Из состава 2-й армии - 7-я пехотная дивизия ( 2 000 штыков), 6-я пехотная дивизия (600 штыков), 1-я конная дивизия (1 400 сабель) и Терская казачья бригада (600 шашек), а всего 4,5 тысячи штыков и 3 тысячи сабель.

Из вышеуказанных пехотных частей наиболее мощной была Корниловская дивизия, но и она находилась не в блестящем состоянии, так как не успела оправиться после летних боев у Каховки, когда в дивизии осталось всего 230 штыков, и когда офицерские кадры ее понесли тяжелый урон. Правда, в дивизии состояло налицо несколько тысяч человек, но это почти сплошь были красноармейцы, «подаренные» донцами и другими частями, имевшими избыток пленных. В строю же насчитывалось лишь 1 800 штыков, так как не хватало винтовок и обмундирования. Да и в числе бойцов немало было полуодетых и босых.

В 7-й пехотной дивизии только 1-й Кубанский стрелковый полк был силен и числом, и духом, что же касается 6-й дивизии, то она являлась весьма малой боевой силой. Конница была более крепкой и цельной по своему составу, но надо заметить, что 1-я Кубанская казачья дивизия (генерала Бабиева) настолько измоталась в предыдущей боевой работе, что почти не годилась для намеченной операции, которая должна была потребовать от частей величайшего напряжения.

Технически войска были снабжены плохо. Не хватало многого. В артиллерии почти не было зарядных ящиков, во всех частях и штабах были микроскопические количества средств связи, на всю 2-ю армию имелся лишь один исправный аэроплан и т.д.

Между тем переправившимся войскам предстояло встретиться со значительными силами красных, а именно: севернее Кичкасского моста - 46-я пехотная дивизия (4 000 штыков); против острова Хортица - 3-я стрелковая дивизия (3 000 штыков) и конный отряд Кацюка (800 сабель). Ниже по течению, до д. Верхне-Тарасовское - 85-я бригада (600 штыков). Далее - до Берислава - четыре бригады общей численностью от 4-х до 5-ти тысяч. Каховский тет-де-пон обеспечивался частями трех пехотных дивизий, Латышской бригады и бригады конницы - всего 5 000 штыков и 1 500 сабель. В районе Херсона была одна бригада. В резерве у Екатеринослава находилась бригада курсантов (1 500 штыков), а около ст. Апостолово - 2-я конная армия (до 4 000 сабель). Итого - около 26 000 штыков и сабель.

Конечно, часть этих войск, имея другие задачи, не могла быть направлена против переправившегося отряда, но все же генерал Драценко должен был ждать встречи с противником вдвое сильнейшим.

Впрочем такое соотношение сил отнюдь не давало оснований для пессимистических предположений, ибо качественно Русская армия генерала Врангеля бесспорно превосходила большевистскую, следовательно надо было лишь умело использовать доблесть и искусство частей.

Трудные задачи войскам не были страшны, страшны были задачи неправильные.

Задания в развитие общей директивы поставлены были следующие:

3-му армейскому корпусу (6-я и 7-я дивизии), скрытно переправив через Днепр на лодках и плотах часть сил и прикрыв переправу со стороны д.д. Копиловка, Покровское, Федосеевка, занять плацдарм на правом берегу плавней у д. Грушевка и тем обеспечить постройку моста и переправ остальным силам корпуса и конницы.

Коннице, после переправы через реку, перейти к Грушевке, откуда наступать на линию г. Ниополь, д. Никольское, где и искать соединения с частями, переправившимися у Хортицы.

Распоряжения же командующего 1-й армией генерала Кутепова и командира 1-го корпуса генерала Писарева были таковы: Марковской и Корниловской дивизиям, скрытно сосредоточившись на острове Хортица, форсировать р. Речище, после чего марковцам двинуться в северном направлении и обеспечить со стороны Екатеринослава переправы и действия Ударной группы в составе Корниловской и Кубанской дивизий (последняя должна была переправиться вслед за корниловцами). Ударной группе выдвинуться в район деревни Томаковка и действиями своими способствовать переправе 2-й армии, привлекая на себя противника.

Необходимо обратить внимание на то, что задача Ударной группе, помимо ее крайне неопределенного характера, заключала в себе крупное отступление от общего плана, имевшее чрезвычайные последствия. Согласно общего плана Ударная группа должна была после переправы двинуться на соединение со 2-й армией, где поступить в распоряжение генерала Драценко. В приказе 1-му корпусу этого нет, наоборот генерал Писарев привязывает Ударную группу к Хортицкой переправе тем, что не объединяет эту группу в одних руках, сохраняет за собой руководство дивизиями и дает им задачу лишь на один день, то есть удерживает группу у себя, вместо того, чтобы сразу пустить ее самостоятельным отрядом с задачей пробиться в район Ушкалкской переправы.

В результате вместо стремительного движения получилось досадное топтание на месте.

Если считать, что вышеуказанная подоплека в приказе была допущена по ошибке или с каким-либо основанием, то нельзя не удивляться тому, что в период подготовительных совещаний ни Начальники дивизий, ни Начальники их штабов не были посвящены в основную идею операции. По крайней мере все их распоряжения, как во время подготовки, так и во время выполнения операции, показывают, что они считали себя базирующимися на Хортицу и о движении в районе Ушкалкской переправы не имели понятия.

Итак, план операции был выработан, задания распределены, теперь надлежало подготовиться к трудному акту, каким является форсирование реки в виду неприятеля. Но, в целях соблюдения тайны, подготовительный период был до крайности сокращен и войска придвинуты к пунктам переправ непосредственно перед началом действий. Корниловцы прибыли в Александровск 23 сентября, бабиевцы - 24-го числа, а части 2-й армии подошли к Ушкалке 25-го сентября.

Подробности переправы у Ушкалки были тщательно обдуманы. Произвели основательную разведку местности и противника. Мостовые средства доставили своевременно и в порядке. Несколько деревень оцепили постами, дабы предотвратить возможность оповещения жителями красных о сосредоточении войск.

В 1-м корпусе не проявили вполне вдумчивого отношения к делу - сведения о бродах были неправильны и частям пришлось накануне переправы искать проходимые места. С доставкой мостовых и плавучих средств запоздали, а в Корниловской дивизии за сутки до переправы решили вместо приготовлявшегося буйкового моста соорудить козловый. Вопросы артиллерийского снабжения и санитарный не были разработаны. Во всем ощущалось присутствие русской троицы: авось, небось и как-нибудь.

Что же касается обеспечения скрытности подготовки, то об этом мало думали - повозки, подвозившие материал, ездили по Хортице в открытую. Разведки и командный состав, изучавшие местность, бродили по всему острову. Впрочем между обоими берегами Днепра существовала отлично налаженная «картофельная почта», поэтому потребовались бы чрезвычайные меры для пресечения связи с вражеским берегом.

Так как таких мер принято не было, то нет ничего удивительного, что в ночь на 25-е, когда части 1-го корпуса сосредоточились на острове Хортица, артиллерия красных открыла огонь по району, где находились войска. Следует отметить, что части сделали все возможное, чтобы известность противника об их присутствии на острове - крики, шум и бесчисленные костры, ясно показывала, что остров полон войск.

В 5 часов 35 минут 25-го сентября две батареи, которые корниловцы выкатили на руках в прибрежные кусты, открыли огонь по окопам и пулеметам неприятеля у колонии Нижняя Хортица, стреляя на прицеле 6. Моральное впечатление этого огня было таково, что красная пехота не сделала ни единого выстрела и 1-й Корниловский полк, потеряв лишь одного утонувшим, быстро преодолел реку севернее колонии Нижняя Хортица и занял эту колонию, захватив несколько десятков пленных и два пулемета. Вслед за 1-м полком, переправился и 2-й, затем двинулась артиллерия и пулеметные тачанки - река имела здесь не более 150 шагов в ширину при максимальной глубине в 1,5 аршина, поэтому переправа шла успешно. 3-й Корниловский полк был перевезен на крупах лошадей Корниловского конного дивизиона и полков 1-й Кубанской дивизии, которая переправилась сейчас же после корниловцев.

В Марковской дивизии решено было переправиться без артиллерийской подготовки. Одновременно с корниловцами бросился в воду 1-й Марковский полк. Красные открыли было беспорядочный огонь, но марковцы стремительно перебрались через реку, ворвались в окопы в районе колонии Бурвельд и захватили в плен 19-й и 21-й советские полки, потеряв лишь 20 человек. Непосредственно за головным полком переправились остальные части дивизии и заняли высоты у колонии Бурвельд.

Таким образом переправа совершилась удивительно удачно, но нужно сознаться, что приписать это надо больше счастью, чем умению. Умения проявлено не было - вместо расчета и предусмотрительности во всем чувствовались элменты риска и удачи.

Выйдя на правый берег Днепра и оставив сапер для наводки мостов, дивизии немедленно приступили к выполнению дальнейших задач и двинулись: марковцы в направлении на колонию Розенталь, станцию Канцеровка, а корниловцы - одним полком на колонию Кронсталь - деревня Арбузовка, а двумя полками на колонию Шенеберг - деревня Орловка. Генерал Бабиев пошел в промежуток между вышеуказанными дивизиями в общем направлении на деревню Михайловка.

В это время во 2-й армии происходило сосредоточение войск к д. Ушкалка. В ночь на 26-е сентября 1-й и 2-й Кубанские стрелковые полки, скрыто переправившись через Днепр, захватили врасплох передовые части большевиков и затем, пройдя форсированным маршем 19 верст, лихо овладели деревней Грушевка, взяв в плен все, что в ней находилось.

Переправившийся вслед за ними Алексеевский полк наткнулся у деревень Копиловка, Покровское на сильное сопротивление, понес потери и далее продвинуться не мог. Его пришлось подкрепить 6-й пехотной дивизией.

Часть Терского полка была двинута в деревню Фирсовка. В течение 26-го сентября шла переправа пехоты и наводка моста, что, вследствие очень быстрого течения, представляло большие затруднения.

Лишь к утру 27-го числа мост был готов, поэтому только к вечеру этого дня конница сосредоточилась в деревне Грушевка. 28-го сентября, сбив красных, вся конница под начальством генерала Науменко двинулась на деревню Шолохово, где была единственная переправа через р. Бузулук, перешла на левый берег этой реки и направилась на ст. Чертомлык, выделив часть сил в сторону деревни Никольская.

Выход генерала Науменко в тыл красных, занимавших линию Копиловка, Покровское, вызвал панику в их рядах и они кинулись к ст. Чертомлык, но здесь попали в руки конницы. Трофеи были велики - свыше 2000 пленных, 9 орудий, несколько бронеавтомобилей, бронепоезд, парк моторно-понтонной роты и другое военное имущество.

К станции Чертомлык был выдвинут Алексеевский полк и 6-я пехотная дивизия, а генерал Науменко продолжил движение и к вечеру, тесня части 2-й конной армии, подошел к Никополю, заняв левой колонной д. Никольская. В Никополе, в это время уже находилась Ударная группа, переправившаяся у Александровска.

Действия этой группы весьма интересны. 25-го сентября генерал Бабиев в районе д. Михайловка столкнулся с 16-й кавалерийской советской дивизией, сбил ее и преследовал до д. Томаковка и далее. Но наступление темноты вынудило его остановиться и он заночевал в этой деревне. Корниловцы, не встречая сопротивления, прошли верст 20 и лишь тогда (это было около 16-ти часов) с юго-запада стали показываться разъезды красных, двигавшиеся в тыл дивизии на колонию Шенеберг. Немедленно был послан офицер в тыл по пути следования дивизии, чтобы вывести обозы из-под удара противника. Но распоряжение не всеми было выполнено и в результате ночью большевики захватили часть обозов и, что всего хуже, артиллерийский транспорт.

В ту же ночь произошел налет неприятельской конницы на Нижне-Хортицкую переправу. Командир 1-го корпуса не возложил на переправившиеся дивизии задачу непосредственного обеспечения мостов и вообще ни на кого этой задачи возложено не было. Штаб 1-го корпуса заверил начальников дивизий, что им нечего беспокоиться о безопасности переправ и никаких мер к прикрытию мостов принято не было. На переправлявшиеся дивизии не было возложено непосредственное обеспечение переправ, но и высшие штабы не приняли мер к прикрытию мостов. Мост должен был охранять Николай Угодник... Лишь благодаря тому, что начальник Корниловской дивизии предусмотрительно оставил свою Инженерную роту в качестве гарнизона тет-де-пона, набег конницы был отражен.

На следующий день большевики подошли к колонии Бурвальд и угрожали захватить марковскую переправу, никем не охраняемую. Подоспевший запасной батальон Дроздовской дивизии спас положение и отбил противника, действовавшего очень вяло.

Но возвращаемся к действиям корниловцев. Имея задачей продвинуться к деревне Томаковка генерал Скоблин (начальник Корниловской дивизии) продолжал марш, не обращая внимания на движение красных, но у д. Орловка пришлось остановиться, ибо со стороны д. Анастасиевка появилась крупная конная часть противника. Последний до вечера активных действий не предпринимал. Дивизия заночевала в д. Орловка, так как позиция на холмах к югу от нее представляла значительные тактические выгоды.

Таким образом, Ударная группа достигла, согласно приказа, района д. Томаковка. Связи со штабом корпуса установить не удалось. Начальники дивизий не знали общего плана, поэтому, предоставленные сами себе, они оказались в затруднителном положении. На совещании у генерала Бабиева решено было на следующий день обрушиться на Анастасиевский отряд красных, причем корниловцам атаковать в лоб, а кубанцам сделать глубокий обход и ударить с запада.

Но утром 26-го сентября Кубанская дивизия принуждена была ввязаться в бой с 16-й кавалерийской дивизией, наступавшей от д. Чумаки. Отбросив противника и донеся об этом, как о разгроме 16-й кавалерийской дивизии, генерал Бабиев к вечеру возвратился в д. Томаковка. Корниловцы уже целый день вели огневой бой с конницей красных. Противник все время обтекал левый фланг дивизии, вследствие чего пришлось выдвинуть 3-й полк в д. Арбузовка, чтобы прикрыть тыл Кубанской дивизии.

В 18-ть часов большевики, при поддержке бронеавтомобилей и бронепоезда, атаковали корниловцев с обеих флангов. 1-й полк, стоявший справа, отбился благополучно, но во 2-м полку красные врубились в цепи и кинулись на батареи. Лишь контратакой резервного батальона и безукоризненной работой артиллерии удалось восстановить положение. Но потери корниловцев были велики. В то же время и 3-й полк подвергся энергичной атаке с трех сторон, но отбил ее.

Перед заходом солнца летчиком был привезен приказ командира 1-го корпуса о движении в направлении на Никополь, но на военном совете было выяснено, что у корниловцев иссякли патроны и снаряды, и поэтому предполагалось (во исполнение задачи «привлекать на себя противника») продолжать драться у д. Томаковка, выслав отряд к переправам для отвоза раненых и доставки огнеприпасов. Генерал Бабиев предложил ночью атаковать д. Анастасиевка, если удастся захватить там огнестрельные припасы, и двинуться затем на Никополь. Если пополнить запасы патронов и снарядов за счет большевиков не удастся, то послать к переправам. На этом плане и остановились.

Выступив из д. Орловка после полуночи Корниловская дивизия в предрассветной мгле 27-го сентября атаковала у д. Анастасиевка, выбив оттуда две бригады 21-й кавалерийской дивизии. Генерал Бабиев, долженствовавший отрезать красным путь отхода, несколько ошибся дорогой и ударил лишь по хвостам. Но все же боевая добыча оказалась значительной - 6 орудий, 1 бронеавтомобиль, обозы, автомобили, немного пленных и 2 вагона артиллерийского склада, что было крайне важно.

В д. Анастасиевка было получено через летчика приказание овладеть Никополем. Тесня противника, задерживавшегося на каждом рубеже, Ударная группа к темноте достигла деревни Красногригорьевка и дальше, вследствие утомления, продвинуться не смогла. В этот день у х. Басманский был захвачен целиком один советский стрелковый полк.

Ночью выяснилось, что высланный из Александровска артиллерийский транспорт, догоняя дивизию, погиб в д. Анастасиевка. Конвоировавший его 4-й Дроздовский полк довел обоз до д. Арбузовка, согласно приказания, и затем ушел назад. 28-го сентября утром, без боя был взят Никополь, после чего в город с левого берега Днепра стал переправляться 42-й Донской полк.

Кубанцы должны были очистить от противника местность к северу от города, но «слизнувши» (по выражению генерала Бабиева) один советский полк, казаки устремились в город, где и расположились на отдых. Впрочем отдых был неполным - в течение дня пришлось два раза вызывать войска по тревоге. Первый раз - из-за появления противника с северо-востока, второй раз вследствии получения донесения о движении со стороны ст. Чертомлык крупных сил - это оказался генерал Науменко. Подход его к Никополю явился неожиданностью для командного состава Ударной группы.

Таким образом, к вечеру 28-го сентября произошло соединение отрядов. Теперь надлежало приступить ко второй части операции, то есть разбить 2-ю конную армию, чтобы обеспечить движение к Каховке. Но в это время генералом Драценко была получена новая директива из Ставки, гласившая так: «...Передав Корниловскую дивизию и 42-й Донской полк генералу Кутепову и удерживая на месте переправы частью сил плацдарм на правом берегу Днепра, бросить конницу в тыл Каховской группе, дабы разбить ее совместно с частями генерала Витковского (2-й армейский корпус)...»

Изъятие Корниловской дивизии из подчинения генералу Драценко ставило последнего в очень тяжелое положение, так как на нее возлагались большие надежды, но распоряжение Ставки было вызвано серьезностью обстановки в 1-й армии, требовавшей усиления ее корниловцами.

Утром 29-го сентября генерал Бабиев получил приказание объединить в своих руках всю конницу и двигаться на Апостолово, но лишь к 14-ти часам он начал марш, решив заночевать в Шолохово. Но, не доходя до этого селения, почему то повернули назад и расположились на ночлег в д. Чертомлык. На следующий день, 30-го числа, генерал Бабиев двинулся на Шолохово, удерживая арьергардами противника, наседавшего со стороны д. Никольская и ведя бой со значительными силами красной конницы, преграждавшей путь в Шолохово.

Чтобы обеспечить переправу через Бузулук, генерал Драценко, к утру 30-го сентября, сосредоточивший всю свою пехоту в д. Грушевка, приказал 3-му корпусу занять ст. Ток и д. Марьинская. Это было выполнено к 14-ти часам, после чего конница овладела деревней Шолохово и отбросила красных к д. Каменка. Но в это время был смертельно ранен генерал Бабиев, что произвело очень тягостное впечатление на конные части, особенно на кубанцев, сразу павших духом. Это обстоятельство, а также утомление людей и лошадей (особенно в Кубанской дивизии) и численное превосходство неприятельской кавалерии вынудили генерала Науменко, вступившего в командование конницей, доложить командующему армией, что его частям необходимо отойти за пехоту для отдыха. К вечеру дивизии генерала Науменко сосредоточились в д. Марьинское.

Утром 1-го октября до 4-х конных дивизий противника со стороны Апостолово двинулись на Маленгейм. Части 3-го корпуса, занимавшие фронт ст. Ток – Марьинка, получили оборонительные задачи. Генерал Науменко приготовился дать бой, но высланная вперед Кубанская дивизия дрогнула и, отходя, внесла расстройство в ряды 1-й конной дивизии, которая также повернула назад. Тогда и Донская бригада стала отходить и через два часа вся конница неудержимой лавиной неслась через д. Грушевка к переправе.

Пехотные части приняли на себя удар противника, поддержанного несколькими бронеавтомобилями. Но стремительный отход конницы лишил пехоту обычной стойкости и она стала постепенно осаживать к деревне Грушевка. При этом были понесены серьезные потери в людях и даже в материальной части.

К вечеру весь отряд собрался у переправ. Положение было близким к катастрофическому – лишь отсутствие серьезного нажима со стороны большевиков дало возможность благополучно переправить в течение 2-го октября все войска на левый берег Днепра и убрать мост. Так окончилась операция у деревни Ушковка.

Теперь остается еще сказать несколько слов об обратном марше Корниловской дивизии и о действиях марковцев, вполне заслуживающих внимания.

Получив утром 29-го сентября распоряжение двигаться к Александровску, генерал Скоблин и его начальник штаба были сильно встревожены перспективой движения в одиночку на протяжении 60-ти верст и ограниченным запасом патронов и снарядов через район действий неприятельской конницы. У них возникла мысль о переправе у Никополя и о движении по левому берегу. Но техническая трудность осуществления этого и желание буквально выполнить приказ, продиктовали решение идти кратчайшим путем. Весь день производилась переправа раненых, пленных, трофеев и излишнего обоза, а с сумерками дивизия выступила из Никополя. Благодаря темноте, ей удалось разминуться с какой-то конной большевистской дивизией, проследовавшей из деревни Красногригорьевка на северо-запад.

К утру 30-го числа корниловцы после форсированного марша пришли в деревню Струковка, где летчик вручил начальнику дивизии приказ наступать на деревни Томаковка, Лукашевка, чтобы совместно с марковцами разбить Екатеринославскую группу красных. Ввиду утомления людей было отвечено, что выполнить эту задачу не представляется возможным. К вечеру корниловцы перешли в район колонии Шенеберг, войдя в связь с Марковской дивизией.

Последняя находилась в весьма тяжелом положении. В день переправы, то есть 25-го сентября, марковцы заняли деревню Лукашевка, отбросивши красных к северу. 26-го числа 3-я стрелковая дивизия повела наступление на деревню Лукашевка и хутор Нейгорст, а 15-я бригада с отрядом Кацюка, зайдя глубоко в тыл марковцам, двинулась на Кронсвейд – Кичкас, заслонившись одним полком от 3-й стрелковой дивизии, генерал Третьяков двумя полками ударил в юго-восточном направлении и сильно потрепал колонну красных, отбросив ее к колонии Мариенталь. Преследовать ее не пришлось, так как 1-й Марковский полк, успешно сдерживавший натиск двух бригад 3-й стрелковой дивизии, не мог воспрепятствовать движению третьей бригады на колонию Хортица. Сосредоточив свои полки, генерал Третьяков повел наступление на 3-ю дивизию и вынудил ее отойти к колонии Нейгорст.

Тяжелая обстановка этого дня привела к решению: в дальнейших действиях использовать ценное преимущество марковцев над противником – умение вести ночные бои.

План заключался в том, чтобы наносить красным удары ночью, когда их множество не являлось страшным, и тем самым застраховать себя от наступлений противника днем.

В эту же ночь Марковская дивизия атаковала деревни Мариенталь, Лукашевка, заняли их и захватили 2 орудия и несколько сот пленных. Результатом этого удачного дела было то, что весь день 27-го сентября большевики не показывались. Лишь под вечер с севера появился неприятель. Марковцы отошли, не принимая боя, чтобы дать красным расположиться в колонии Кронсвейд и деревне Лукашевка. Ночью марковцы атаковали эти пункты и выбили противника, взяв пленных и пулеметы.

28-го числа с утра опять было тихо. Но в это время тревожные события происходили у переправ. Большевистская кавалерия подошла к колонии Бурвальд, грозя захватить мост, никем не защищаемый. Подход запасного батальона Дроздовской дивизии спас положение. Красные, действовавшие крайне вяло, отошли.

Только около полудня большевики повели наступление на фронте Маприенталь – Лукашевка, сосредоточив на этом участке 3-ю дивизию, 85-ю бригаду, бригаду 46-й дивизии и конный отряд Кацюка. Одновременно с этим бригада курсантов, совершая глубокий обход, двинулась на колонию Розенталь. 2-й Марковский полк был поставлен заслоном у колонии Нейенбург, а остальные два полка атаковали курсантов и после тяжелого боя отбросили их к станции Канцеровка, ибо, вследствие громадного численного перевеса противника, нельзя было дальше рисковать оставаться в выдвинутом положении.

29-го числа марковцы, заняв позицию в районе колонии Розенталь, отбивали атаки большевиков. 30-го они дрались на буграх севернее колоний Розенталь и Кронсталь.

Когда Корниловская дивизия вечером 30-го сентября подошла к колонии Шенеберг, то приказано было вновь перейти к активным действиям и разбить Екатеринославскую группу красных. Для этого корниловцы с рассвета 1-го октября повели наступление на деревню Михайловка, колония Нейендорф, деревня Лукашевка, а марковцам, выждав движение генерала Скоблина к колонии Нейендорф, наступать на станцию Канцеровка и далее на север.

После короткого штыкового боя с курсантами, Корниловская дивизия выдвинулась за железную дорогу на участке станция Канцеровка (исключая), деревня Арбузовка (включая) и залегла. Но дальше не пошла. К этому было три причины – многократные контратаки красных, истощение запаса патронов и снарядов и отсутствие порыва. Дивизия, крайне утомленная переходами и боями последних дней, не верила в успех хитрого маневра, предписанного ей.

Почувствовав, что успеха в этот день не будет, начальник дивизии решил не продолжать наступление. А в это время пришел приказ командира корпуса об отходе с правого берега Днепра. Прикрытие отступления возлагалось на генерала Третьякова. В ночь на 2-е октября Корниловская дивизия перешла на остров Хортицу. 2-го числа после тяжелого боя марковцы отошли к переправе, по пятам преследуемые большевиками и даже вперемешку с большевиками.

С очень большим трудом удалось уничтожить мост и не допустить противника на Хортицу.

Таким образом к вечеру 2-го октября все войска были уведены с правого берега Днепра. Операция закончилась.

«…Тогда считать мы стали раны…»

А раны оказались тяжелыми. Взятые трофеи были ничтожны по сравнению с отрицательными результатами операции. Части 1-го корпуса, побывавшие за Днепром, возвратились с сильно поредевшими рядами, возвратились изнуренные маршами и боями. Войска генерала Драценко понесли значительные потери и, попав при обратной переправе в положение почти катастрофическое, пришли в некоторое расстройство.

Но хуже всего было то, что обескураженные неуспехом операции, все задавали вопрос – что же дальше? «Кто стоит – тот идет назад». А это в полной мере было применимо к Русской армии. Все чувствовали, что остановка влекла за собой смерть. Значит нельзя было стоять, надо было двигаться. Но куда? На Дону полковнику Назарову не удалось. На Кубани генералу Улагаю не удалось. Теперь не удалось и на Украине. А больше ведь некуда…

И у всех появилась гибельная мысль, что осталась одна дорога – в Крым, в «бутылку». Не разбиравшиеся в обстановке чувствовали, а понимавшие обстановку сознавали, что отход за Днепр есть начало отхода за Перекоп.

Вот та рана, которую Русская армия получила на правом берегу Днепра.

Переходя к вопросу о причинах неудачи, необходимо оговориться, что сколько-нибудь полный ответ на этот вопрос может быть дан лишь после тщательного и всестороннего изучения операции. Но и на основании предложенных вашему вниманию данных можно сделать кое-какие заключения.

Одной из слагаемых, составивших ту сумму фактов, которые вызвали неуспех операции, следует считать нецелесообразное использование Ударной группы 1-го корпуса. Вместо того, чтобы поставить ей определенную цель – идти на соединение с генералом Драценко – ей дается расплывчатое задание – «содействовать», «привлекать» и «привязывать» к Хортицкой переправе. Выполняя по мере сил это задание, войска группы сознавали, что действуют впустую. Конница красных эластично уклонялась от ударов, не давая себя разгромить. Войска чувствовали, что они бьют ничего не разбивая, что инерция их ударов поглощается упругой, мягкой средой, словно бьют кулаком по подушке.

Это нервировало части и утомляло их. В результате сильный отряд из двух дивизий привлек на себя лишь 2 кавалерийские дивизии противника, не растрепал их, а, измотавшись сам, привел их следом за собою в район действий генерала Драценко. От бабиевцев и корниловцев можно было ждать большего, но для этого следовало так или иначе их использовать.

Вторая причина общей неудачи вытекала из предыдущей. Неориентированные в том, какова основная задача Ударной группы, начальники дивизий этой группы не проявили той активности, какой можно было бы от них потребовать. 26-го сентября они действовали крайне вяло, потеряв, в сущности, день. А 28-го сентября потратили на дневку. Загадывания о том, что бы случилось, если бы сделали не так, а эдак, вообще говоря – занятие трудное. Это гадание на кофейной гуще. Но все же нельзя не признать, что приди Ударная группа в Никополь не 28-го, а 26-го и дивизия генерала Бабиева на Шолохово не 29-го, а 27-го, события приняли бы иной характер и отряд генерала Драценко мог бы более свежими силами обрушиться на 2-ю конную армию.

В третьих, на ходе операции весьма неблагоприятно отразилось недостаточное использование пехоты, бывшей в распоряжении генерала Драценко. Если сравнить действия 3-го корпуса с работой марковцев, имевших подобную же задачу – прикрыть переправу, то бросается в глаза полная пассивность 7-й и 6-й дивизий, ограничивавшихся старательным перегораживанием всех дорог и вылавливанием в плавнях разбегавшихся красноармейцев. Будь пехота активнее, кавалерии не пришлось бы потерять силы и сердца в неравном бою. В предвидении того, что коннице предстоит еще тяжелая задача нанесения удара в тыл Каховке, необходимо было всемерно облегчить боевую работу генерала Науменко в его борьбе со 2-й конной армией. Этого сделано не было.

Четвертым неблагоприятным фактором, сильно повлиявшим на исход операции, был увод Корниловской дивизии, что лишило генерала Драценко наиболее мощной части, уменьшив его и без того небольшой отряд. Не имея достаточных данных, трудно судить, насколько необходимо было усилить 1-ю армию корниловцами. Но все же является мысль, что лучше было бы не ослаблять генерала Драценко. Быть может при подобном решении генералу Кутепову пришлось бы несколько отойти и даже оставить Александровск, но зато у генерала Драценко, выполнявшего тяжкую задачу момента, остались бы все те силы, на которые он рассчитывал, и которые нельзя было ослаблять без риска погубить дело.

Пятое. Наконец, немаловажную роль сыграла смерть генерала Бабиева. Он по своим боевым и административным способностям стоял настолько выше своих помощников, что после его ранения не осталось налицо достойного заместителя. Поэтому его дивизия так легко пала духом и сразу стала небоеспособной.

Выше я привел несколько причин неудачи. Но есть причина более важная, поглощающая и перечисленные выше и еще десятки других, которые можно было бы насчитать. Заключается она в полном несоответствии между целью и планом операции. Целью ставилось – ударом с тыла ликвидировать Каховскую группу большевиков до подхода резервов с Польского фронта. Каким же путем стремились достичь этого? Путем запутанным и извилистым. Вместо одной переправы – две. Вместо одной задачи – три. А именно: первая – двум группам искать соединения друг с другом. Вторая – разгромить 2-ю конную армию для обеспечения третьей задачи – ударить в тыл Каховке. Первое задание, так сказать вводное условие – требовало от войск известного напряжения, лишая их части физических и моральных сил, столь необходимых для выполнения основного маневра. Второе задание нельзя не признать малоисполнимым – разбить армию противника. Не отбросить, а именно разбить. Трудно отбросить, а разбить же конную армию еще труднее. На это, вероятно, потребовалось бы много времени и еще больше сил. С каким же запасом энергии могли приступить части генерала Драценко к той задаче, которая, будучи основной, оказалась отодвинутой на третий план?

Войска действовали хорошо, а некоторые – отлично. И не их вина, что дело закончилось крахом. Ошибки были в руководстве, а не в выполнении. Для достижения успеха части сделали много и показали, что могли бы сделать еще больше, будь им предъявлены более целесообразные требования. Таким образом, я могу повторить фразу, сказанную в начале доклада – не трудные задачи были страшны войскам, а страшны им были задачи неправильные.

Примечание.

Из беседы с чинами конного корпуса, которые я имел по завершении этого описания, выяснилось, что действия конного корпуса не вполне были изложены в записках генерала Драценко. Вернее, генерал Драценко, за неимением данных, не обрисовал полностью обстоятельства, принуждавшие конный корпус к действиям, кажущимся неправильными и даже недопустимыми. К сожалению, мне не удалось никого побудить письменно изложить эти обстоятельства.

Е. Месснер. XII – 1926 г.

ГА РФ, Ф. 5881. Оп. 2. Д. 491. Лл. 1 – 22 об.